«ПРАВИЛЬНЫЕ ЗАДАЧИ» СЕРГЕЯ БЫЧКО

«ПРАВИЛЬНЫЕ ЗАДАЧИ» СЕРГЕЯ БЫЧКО

Харьковскому театру им. А.С. Пушкина с первых дней его появления на свет в 1933 году как будто была уготована особая миссия. Возможно, поэтому те личности, которые возглавляли его, становились не просто директорами, а людьми знаковыми, олицетворявшими собой смену эпох и веяний в театральном искусстве.

Задачей первого художественного руководителя – режиссера Николая Петрова, стояло создание уникального театра, способного нести новое слово в массы здесь, в самом сердце Слобожанской культуры.

В начале 70-х годов, когда наметился явный кризис театра, главным режиссером был назначен Александр Барсегян, которому удалось привнести в спектакли острое ощущение современности, наполнить их новым звучанием.

В 2016 году у руля театра стал Сергей Бычко, который был до этого директором харьковского Дома актера. Свежесть и своеобразие сценического прочтения драматургии новых спектаклей уже успели оценить поклонники театрального искусства нашего города. О том, какие еще изменения произошли в театре, о критике и об актерской профессии, мы беседовали сегодня с художественным руководителем Харьковский театр им. Пушкина.



– Сергей Анатольевич, как Вы думаете, почему люди ходят в театр?

Думаю, что на первом месте стоит взаимный обмен: эмоциями, энергией. То, что мы – и актеры, и зрители отдаем друг другу. Иногда, если спектакль не очень, можно даже получить интоксикацию, и тогда ты выходишь из театра и думаешь: «Господи, зачем я занимаюсь этой профессией? Это же нельзя смотреть, нельзя кому-то показывать, пора это все бросать».


– А почему не бросаете?

Это такой же вопрос, как и «почему ты туда пришел»?


– Хороший вопрос. Почему?

Наверное, потому что есть к этому тяга. Есть же люди, которые учились на писателей, врачей, инженеров, архитекторов.


– Да, но ведь есть и те, кто все это забросил со временем?

Очевидно, первое образование мы получаем для родителей, а потом уже находим себя в том, к чему лежит душа. Я пришел в театральный институт в 24 года – последний срок, когда можно было поступить на актерский факультет. И мне повезло – я был принят. Мои родители были простыми рабочими людьми, никакого отношения к театру и вообще к искусству не имели. Возможно, мой выбор был им непонятен, но они его поддержали. Правда, тогда и время было другое: я ни копейки не платил за обучение, получал повышенную стипендию. Я всегда вспоминаю свою юность с удовольствием, как, наверное, и любой другой человек (улыбается-прим.ред.).


– Директором театра им. А.С. Пушкина Вы стали 2,5 года назад и за это время в театре появилось много молодежи: главный режиссер Ольга Турутя-Прасолова (Olga Turutja-Prasolova), режиссер малой сцены Александр Середин, главный художник Катя Колесниченко (Katya Kolisnychenko), а также 12 молодых актеров. Как это повлияло на работу театра?

Суть в том, что Александр Сергеевич Барсегян, который руководил театром 36 лет, «простроил» его так, как он это понимал, ощущал физически, в близком ему контексте. Больше того, он был преподавателем, профессором нашего Харьковского института искусств, и, конечно же, старался передать режиссерам и актерам свои знания и опыт. И театр при нем работал в той стилистике и реалиях того времени.

Но давайте не снимать со счетов, что время сильно изменилось, и самого Александра Сергеевича нет уже больше шести лет. За это время сменилось два художественных руководителя, которые пытались внести что-то свое, но, поскольку, они были выходцами из этой среды, то хотели сохранить традиции, быт, внутреннюю жизнь, присущую театру Пушкина. Но я не вижу возможности продолжать это сохранение – я попросту не смогу найти таких людей, как Александр Сергеевич, которые смогут ставить спектакли, как ставил он. Уже нет и того поколения – XX-ый век забирает тех, кто верой и правдой служили ему. И я ведь тоже вспоминаю то время с ностальгией, потому что было много по-настоящему прекрасного.

Но если мы сейчас, на сегодняшнем этапе, не будем строить завтрашний день, то театра не будет – он просто потихоньку распадется. Сейчас есть остов – старшее поколение актеров, и если к ним не подсоединить младших, которым они смогут передать свои знания из профессии, жизненного опыта, мы получим прерывание связей времен. Поэтому я стараюсь подтянуть сюда молодежь. Они еще не обросли бытом, у них есть амбиции, чтобы выдать «на гора» что-то новое, они вкладывают очень большую светлую энергию. Можно много спорить, говорить, что кому-то такой театр нравится, а кому-то нет, что «в наше время было по-другому». Да, наверное, было, но мы живем сегодня. Никогда не стоит жить вчерашним днем.


– А что именно Вы хотите изменить в театре?

Я бы хотел видоизменить сам театр, потому что сейчас это такая неповоротливая махина, которой очень трудно управлять. Но мы же – государственная организация: нам спускается бюджет, штатное расписание, количество инженерного, актерского, режиссерского состава. К сожалению, директор, или, как сейчас принято говорить – художественный руководитель, не может решать большинство вопросов, которые хотелось бы. На мой взгляд, это кажется не совсем правильным, но пока такие условия и мы играем по ним.


– Реорганизация театра очень сложный процесс, насколько я понимаю?

Ничего, на самом деле, сложного нет. Нужно правильно ставить задачи и тогда их можно спокойно, не спеша решать. Форм театра может быть много. В свое время, в 2003 году, я стал руководителем Дома Актера. Мне хотелось создать в нем такие условия, чтобы люди, не имеющие возможности работать в государственных театрах, могли реализовать себя. Может, не все получилось, но, тем не менее, технологически мне понятно, как это делать. Самый важный вопрос – найти форму налогообложения для негосударственных, но профессиональных театров, которая даст им возможность развиваться, а не заберет все, что есть.


– Некоторые новые постановки театра отличаются смелым нетривиальным подходом, который, скорее всего, воспринимают далеко не все. Часто ли Вы сталкиваетесь с критикой в свой адрес и как к ней относитесь?

Я пока не слышал прямой критики лично в свой адрес, бывает, сталкиваюсь с косвенной. Например, прочитал несколько статей о наших постановках одного харьковского автора и не нашел в них не то что положительных откликов, но даже слов поддержки. Но, понимаете, я ведь не огород вчера копал, а потом пришел сюда – я все время занимался театром. И я даю точную оценку тем спектаклям, которые были поставлены при мне, абсолютно понимая, что удалось, а что – нет. Более того, я понимаю, почему какие-то вещи не удаются.

И если есть какие-то отзывы неприятные лично для меня, так как я – руководитель театра и это больше «в камень мой огород», а не в сторону артистов, хочется ответить: «Спасибо, но мы знаем, что делаем. А если вы не видите, что мы пытаемся измениться, и не понимаете, как нам тяжело, значит, у вас что-то со зрением, но мы в этом не виноваты, мы не офтальмологи, мы занимаемся другими вещами».

Для того, чтобы предъявить какой-то результат, нам нужно сначала встать на ноги. Сейчас, например, очень хвалят Харківський театр ляльок ім. В.Афанасьєва Оксаны Дмитриевой. Я очень люблю ее и как режиссера, и как человека, но ведь по сравнению с нашими молодыми режиссерами у нее колоссальный опыт, она – мастер, я бы сказал – «маститый мастер». Дайте и нам немного времени, чтобы опериться, пройти какой-то путь.


– В прошлом сезоне была открыта малая сцена Портал – на Гоголя,8. Расскажите, чем она отличается от основной и какие дальнейшие планы в ее работе?

У меня не слишком большие планы на малую сцену, потому что чисто с технической точки зрения помещение Портала не позволяет широко развернуться. Но я начал именно с него и активно приложил усилия, чтобы он заработал, потому что там можно малыми средствами дать возможность проявить себя молодым режиссерам. Это как «лягушатник», в котором можно попробовать плавать перед тем, как отправляться в большую воду. Там же проходят у нас испытания и молодые артисты. И я думаю, что и те, и другие это испытание выдержат.


– Мы все знаем о правилах поведения в театре с детства, но в современном мире не все и далеко не всегда их придерживаются. Насколько строго у вас в театре за этим следят?

Вы задали очень правильный, на мой взгляд, вопрос. Молодежь сейчас ходит в театр в шортах, с рюкзаками. Я все понимаю, но когда человек заходит в зал с «чувалом» на спине, начинает разворачиваться во все стороны, и все вокруг этим рюкзаком получают по лицу, это уже больше напоминает вагон метро, чем театр. Люди не понимают, что они доставляют неудобство другим. И потом, может, я консервативен, но мне кажется, что это – не форма одежды для театра. У меня есть идея на следующий театральный сезон: наш фотограф будет фотографировать наиболее элегантно одетые пары, тех, кто соблюдает театральный дресс-код, и пара-победитель будет получать пригласительные билеты на следующий спектакль.

Мне хочется, чтобы люди приходили сюда за особой атмосферой, а не забегали с авоськами между делом. Хочется, чтобы те, кто приходят в наш театр, получали эстетическое удовольствие, чтобы у них внутри происходила такая работа, которая бы делала счастливее их жизнь, чтобы они выходили отсюда светлее, чище, человечнее.


arrow
arrow

Беседовала: Екатерина Чернова
Фото: Катерина Тор (Katerina Tor)
Источник: Медиа-проект Read.Me
Другие материалы в этой категории: « «ВНУТРЕННИЙ ЦЕНЗОР» АЛЕКСАНДРА СЕРЕДИНА